(no subject)

[levkonoe]

Кошка лежит у меня на коленях. Ей хорошо. Встроенный урчальник работает вовсю.
Однако время от времени она потаптывает меня лапами и смотрит вопросительно в лицо. Требовательно так смотрит. Если я продолжаю тюкать клаву, нахалка заезжает мне лапой по морде. И угомоняется только после краткой лекции о самой красивой в мире кошке, которая одновременно является моей рыбой, ласточкой и пришельским лазутчиком в моем доме.
После этого она усиливает звук и прикрывает глаза. На время.

А вот свинкам это все совершенно не нужно. У них мышление двоичное: все делится на есть можно/нельзя, причем предметы второго класса их не интересуют никак, а предметы первого класса быстро заканчиваются.

Не то крысы. Когда их никто не трогает, они либо дрыхнут, либо переставляют мебель в своем буфете. Время от времени из верхней половины буфета (там, где у нормальных людей стоят бокалы и фужеры) вылетает какая-нибудь коробка и с грохотом валится на середину кухни.
А вот если с ними заговорить, то Грызельда бросает все дела и даже еду, бежит к собеседнику и таращит веселые черные бусинки, радостно подпрыгивая. Иногда ей удается уцепиться за одежду и уехать на этом добром человеке в дальние края, или хотя бы излазить его и послушать жуткие вопли, когда она забирается под рубаху.
Жозефина в два раза толще Грызельды и очень степенная. Даже, я б сказала, мрачная. Она вам подпрыгивать не будет, а если вы фамильярно ткнете в нее пальцем, укусит. Но когда Грызельду гладят и почесывают, она как бы случайно и по своим делам тусуется рядом: передвигает блюдечки, пересчитывает корочки...
Потому что Жозефина вообще-то тоже любит, чтоб ее гладили и чесали.
А кусается так, для порядка.