Утренне-бессвязное

[levkonoe]

Вчера я назвала картинки - ковриками (в ткацком смысле этого слова) и кто-то из читателей уже шарахнулся, среагировав на коврик в смысле коврика для мыши. А сегодня я тоже вытаращила глаза на фразу у ЧЕСТЕРТОНА:

На востоке профессиональный сказитель ходит из селения в селение с ковриком под мышкой

и какую-то долю секунды фигела, потом все-таки всплыл образ такого ашуга с циновочкой и т.д.
Ничего, это скоро пройдет - устройства типа мышь меняются и коврики отживут.
А чтобы окончательно заполировать - мое любимое из Хайяма:

Вхожу в мечеть. Час темный и глухой.
Не с жаждой чуда я, и не с мольбой.
Когда-то коврик я стянул отсюда -
А он истерся. Надо бы другой.

Попутно заметим, что сейчас Хайяму не поздоровилось бы в исламских странах.



(Статья Честертона - В защиту «дешевого чтива» - отдельная интересная вещь.

В самом захудалом и наивном грошовом романе заложены прочные нравственные устои, по сравнению с которыми изысканно-утонченные этические построения лишь эфемерный блеск и мишура.
....
До тех пор пока разлагающее влияние светской культуры не коснется здоровой и грубой плоти «дешевого чтива», его нравственные принципы не будут поколеблены. Грошовое чтиво всегда проникнуто жизненным оптимизмом. Бедняки, даже рабы, сгибающиеся под непосильным бременем жизни, бывали легкомысленными, сумасшедшими, жестокими, но никогда не теряли надежды. И в этом их преимущество перед нами. Их несуразная, с нашей точки зрения, литература всегда будет литературой «крови и грома», столь же естественной, как гром небесный и человеческая кровь. )