Вернемся к земному, насущному.

Бутылка опять же навевает, как мы уже недавно вспоминали у картины того же автора, нежно звучавшее в устах заграничных страдальцев слово pervatsch... Топорик такой серьезный. Крынки заманчивые. Чайник вообще зачотный. Сито на стене. Маковые погремушки. Вообще сарай написан поразительно живо, даже запах чувствуется - свежих стружек, сырости и немножко керосином...
Но вот что это за девайс висит - справа над лукошком с калиной? Эх, темные мы, городские.
Бутылка опять же навевает, как мы уже недавно вспоминали у картины того же автора, нежно звучавшее в устах заграничных страдальцев слово pervatsch... Топорик такой серьезный. Крынки заманчивые. Чайник вообще зачотный. Сито на стене. Маковые погремушки. Вообще сарай написан поразительно живо, даже запах чувствуется - свежих стружек, сырости и немножко керосином...
Но вот что это за девайс висит - справа над лукошком с калиной? Эх, темные мы, городские.
