(no subject)

[levkonoe]

Еще И.Ратушинская Леденцы, кому леденцы! Нету слаще, прозрачней нет! Налетай скорей, сорванцы: На лучинках - целый букет! Желтый заяц, красный петух и четыре лиловых слона. Забирай себе сразу двух: Что за радость, если одна? У моих леденцов секрет: Ветер, мята и барбарис. Нету слаще, прохладней нет - Налетай и смелей берись. Облизни - во рту холодок, Откуси - растает, как сон, Глянь насквозь - зеленый ледок, Желтый мед, малиновый звон! Динь-дон - сахарное стекло! Этим летом в этом саду - Налетайте, вам повезло! Завтра я уже не приду. Желтый заяц, лиловый слон Не вернутся - и не беда. Леденцовый старый закон: Что за радость, если всегда? Сентябрь 1982. Тюрьма КГБ, г.Киев * * * Когда мне исполнилось семь - не котенка в мешке, Не стрелы и лук, не матроску, не страшную книжку - Мне дали в подарок наперсток по детской руке: Блестящую штучку, оправу на ручку-худышку. И мне бы учиться шитью, постигая дела Лукавых узоров, опущенных взоров и кружев... Но я упирала иголку об угол стола: Мой славный наперсток мне был не для этого нужен. Я в нем подавала напиться усталым коням, И мой генерал отличался блистательной каской, И хитрая ведьма брала по ночам у меня Все тот же наперсток - летать в отдаленные сказки. Тот год был печален, и новый, и новый пришел. Пора бы умнеть. Но опять и опять полнолунье! И я, непутевая, тычу иголкой об стол. А воины бьются, и лошади пьют, и летают колдуньи. апрель 82, Киев * * * Государь-император играет в солдатики - браво! У коней по-драконьи колышется пар из ноздрей... Как мне в сердце вкипела твоя оловянная слава, Окаянная родина вечных моих декабрей! Господа офицеры в каре индевеют - отменно! А под следствием будут рыдать и валяться в ногах, Назовут имена... Ты простишь им двойную измену, Но замучишь их женщин в своих негашеных снегах. Господа нигилисты свергают святыню... Недурно! Им не нужны златые кумиры - возьмут серебром. Ты им дашь в феврале поиграть с избирательной урной И за это научишь слова вырубать топором. И сегодня, и завтра - все то же, меняя обличья,- Лишь бы к горлу поближе! - и медленно пить голоса, А потом отвалиться в своем вурдалачьем величье Да иудино дерево молча растить по лесам. Декабрь 1982, Тюрьма КГБ, Киев